Цифры, обнародованные Министерством энергетики Московской области, действительно впечатляют — и пугают. По словам главы подмосковного Минэнерго Сергея Воропанова, энергопотребление майнинга в московской энергосистеме уже оценивается примерно в 1 ГВт. Это колоссальная величина, сопоставимая с потреблением небольшого города. При этом аппетиты отрасли продолжают расти: прогнозируется, что к 2032 году совокупная мощность центров обработки данных (ЦОД) в столичном регионе может взлететь до 3,6 ГВт, что составит 17% от максимальной нагрузки всей энергосистемы.
Ситуация усугубляется тем, что около 80% всех российских ЦОД сосредоточены именно в Подмосковье. Сетевые компании уже отказывают в новых подключениях, а технологическое присоединение к мощностям занимает до трех лет. На этом фоне «Мосэнерго» уже начало строительство новых энергоблоков на ТЭЦ-25 и ТЭЦ-26, чтобы покрыть прогнозируемый дефицит, но это лишь попытка догнать уходящий поезд.
Майнинг в Москве и области стал заложником собственного масштаба. Местные власти недвусмысленно заявили: риск для социально значимых потребителей и промышленности слишком велик, чтобы мириться с «серыми» фермами, пожирающими мегаватты без существенного вклада в экономику.
Включение в «черный список» приграничных районов Курской области имеет уже не столько экономическую, сколько военно-инфраструктурную подоплеку. Губернатор Александр Хинштейн в своем письме министру энергетики Сергею Цивилеву прямо указал на необходимость предотвращения энергодефицита, «вызванного постоянными атаками на систему энергоснабжения».
Специфика ситуации в том, что жители девяти приграничных муниципалитетов освобождены от платы за электроэнергию, и компенсация ложится на федеральный бюджет. В таких условиях любая коммерческая деятельность, включая майнинг, становится паразитированием на чрезвычайных мерах поддержки. «Какое-либо производство майнинга невозможно, так как компенсировать это будет федеральный бюджет», — пояснил Хинштейн. Восстановление статуса-кво здесь возможно только после полной стабилизации обстановки.
Москва и Курск встают в длинный ряд регионов, где промышленный и домашний майнинг уже объявлен вне закона как минимум до 2031-2032 годов. В этой очереди томится Северный Кавказ (Дагестан, Чечня, Ингушетия, КБР, КЧР, Северная Осетия), новые регионы (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области), юг Иркутской области (ранее там действовали лишь сезонные ограничения), Бурятия и Забайкальский край (здесь с 1 апреля 2026 года сезонный запрет сменился полным) .
В общей сложности запрет уже охватывает более 15 регионов. География расширяется по принципу домино: как только майнеры уходят из одной локации, создавая перегрузки в соседней, ограничения вводятся и там. Так после «закручивания гаек» в Иркутской области волна мигрантов-майнеров хлынула в Бурятию и Забайкалье, что тут же спровоцировало введение круглогодичного запрета уже на этих территориях.
Отрасль реагирует на происходящее неоднозначно. По мнению директора Института региональной экономики и межбюджетных отношений Финансового университета Павла Строева, главная проблема для энергетиков — не легальные промышленные майнеры, а огромное количество «черных» и «серых» ферм, которые подключаются к бытовым сетям, не платят по промышленным тарифам и вызывают перегрузки. С ним солидарен и эксперт по цифровым активам Сергей Пушкарев, который отметил, что майнинг создает крайне мало рабочих мест и платит мало налогов, поэтому запрет в регионах, где нужно развивать промышленность, является логичным шагом. Однако он подчеркнул, что от тотальных запретов страдают в первую очередь «домашние криптодобытчики», в то время как крупные игроки уже подготовились к миграции в более благоприятные юрисдикции.
Таким образом, к 2032 году ландшафт российской криптодобычи рискует окончательно разделиться на два мира: запрещенный «бытовой» сектор в энергодефицитных регионах европейской части и юга Сибири — и мощные автономные кластеры на газе и ПНГ в труднодоступных районах, куда не дотягивается рука регулятора.
